"Радуга на асфальте
Мазки мазилы. Маски. Музыка для толстых — уехавших, сбежавших, в красивых белых пальто. Скажут те, кого ни дверь, ни открытое окно не манят скрипом. Совсем не навязчивый, он приглашает: загляни".
Есть книги — головные. Автор мучительно выстраивает образы, конструирует мечту. Создаёт философемы и абстракции, лишённые полнокровных образов. За некоторые стихи в книге Антона я боялась: в интеллектуальной эквилибристике легко потеряться. Все эти «путь к форме, попытка поиска постоянства», «наличие аномалий, исключений и чёрных дыр»… Раздражают, если бы не контекст. Обухом на голове — реальность. В стране, где «творцаў» не любят, бухай с соседями, прими горизонтальное положение. Закрой окно.
Книгу Динерштейна нельзя читать с конца или рандомно выхватывая осколки. Только в определённой последовательности, доверяясь логике истории, которая началась как поиск своей художественной ипостаси (есть ещё Антон Динерштейн — автор научных работ, PhD), развивалась как упражнения на заданную себе же философскую тему, а затем споткнулась, растянулась на асфальте с закрашенными надписями. Вясёлка скрозь штучна пафарбаванае неба на шэрай зямлі видится мне метафорой книги, отголоском ещё не написанных строк.
С «Размазаным» легко работалось. Пластичность стиха поддавалась акцентации, автор готов был пожертвовать целыми строфами, выбивая суть, ритм, бит. Не отпускал образ берцев. Это больше чем актуальность. Попытка заглянуть на другую сторону обернулась стоической творческой стратегией, когда не жаль ни образов, ни эмоционального тона. Автор способен сломать хребет стиха. Но как ещё найти язык в дивном новом мире?
Проверка документов на границе. Крыло самолёта — привет иллюминатора. Чемодан можно не распаковывать ближайшие пару лет. Почему-то подумалось: читать книгу органичнее в дороге. Сквозь поток безликих машин, в очереди в аэропорт с задержанным рейсом, отменённым вылетом. Вясёлка на асфальце. Настроение «не уйти».
Обречён ли лирический герой? Да. На странствие духа, поиск голоса в темноте. Или голосов, ярких образов, таких, как Сократ, пылесос вселенной, стакан самурая. Не случайно
они пришли, когда стало недостаточно головных абстракций, рационального слова. А есть ещё Другие — те, к кому обращаешься с противоположного берега, с кем делишь растерянность, боль — тошнотворное ощущение размазанности.
Спасибо. Нам это нужно.
Елена Лепишева,
кандидат филологических наук, литературовед, критик, писатель
Войти через Facebook
Войти через Google