Вера Богданова

Сезон отравленных плодов

53,00 zł

Наяўнасць:

Хутка з’явіцца

За пакупку гэтай кнігі вы атрымаеце 26 балаў.

Даведацца пра бонусную праграму.

Дастаўка

ад 12,00 zł - DPD Pickup (Пачкоматы и пункты выдачи) (Polska)

Дэталі

Выдавецтва АСТ
Мова Руская
Вокладка Цвёрдая
Старонак 352
Год выдання 2024
ISBN 978-5-17-146807-1

Апісанне

Вера Богданова – автор бестселлера «Павел Чжан и прочие речные твари», признанного одной из лучших книг 2021 года, финалист премий «Национальный бестселлер» и «Лицей».

«Сезон отравленных плодов» — это актуальный роман о поколении тридцатилетних, тех, кто рос в постсоветском межсезонье и взрослел между сводками о жертвах очередного теракта. Их страхи, разочарования, мечты и надежды. Остросовременная проза, вскрывающая изнанку внешне благополучной жизни: абьюз и газлайтинг, созависимость и подавление воли, алкоголизм и одиночество.

Герои книги балансируют между саморазрушением и стремлением к счастью. Еще это роман о любви – невозможной, сметающей все на своем пути, как горная река. И о свободе от условностей, которую дает такая любовь.

Персонажи Веры Богдановой говорят за сотни тысяч женщин, показывая каково это — быть странной девочкой в странное время. Когда ты всегда и всем должна, насилие становится разновидностью нормы, а спасение от жестокости — только в твоих руках.

Цитаты

Стыд-и-срам приглядывал за Женей, как темный властный бог, ждал за углом и выбирал момент для главного удара. И привели к нему двухтысячный, две тысячи четвертый и уж точно две тысячи пятый — все они стали чередой падений Жени в собственных глазах и глазах тех, кто знал.

Илья сидит на краю оврага, на границе с небом. Женя хочет запечатлеть этот момент, навсегда запомнить. Она бы сфотографировала, нарисовала бы, но фотоаппарата у нее нет, а рисовать она никогда и не умела. Остается только надеяться на цепкость памяти. Женя глядит внимательно, сохраняя выжженную безоблачную голубизну, изгиб руки Ильи, лежащей на колене, мошку, ползущую к локтю, молодые елки далеко внизу, в конце петляющей по склону тропки. Их высадили ровными рядами до голубоватых озер, утопленных в белом песке. Воздух звенит, пахнет сосной, жареной хвоей, пылью от шоссе, раскаленным боком мотоцикла. Илья молчит, Женя молчит, птицы молчат, и слов не нужно никому. Она бы навсегда осталась сидеть вот так, рядом с ним, на краю обрыва. На краю кристально ясного утра.

На кухне она смотрит на себя в зеркало над раковиной, трогает лицо (бледное, как тесто, прыщ на лбу горит огнем), пальцами сжимает кончик носа (слишком мясистый), приподнимает уголки глаз, слегка оттягивая их к вискам (редкие ресницы, прозаическая форма), перебрасывает волосы на одно плечо, затем на другое. Волосы Женя недавно красила оттенком «Шоколад», на упаковке волосы красивые, но у Жени они вьются в беспорядке, пушатся — один сплошной колтун. Все не то. Все не такое.